СЛОВО И ДЕЛО

Звонкая песнь о тихой профессии

Нотариальной палате ЕАО исполнилось 25 лет

Слышали вы когда-нибудь хоть одну песню о российском нотариате? Едва ли. Скучнейшее из занятий – совершение действий, документально фиксирующих отдельные юридические факты, решения граждан и юридических лиц, которые могут иметь серьёзные правовые последствия. Завещание, дарение, оформление денежного займа, приобретение квартиры... Большинство из нас проходят мимо нотариальных контор, даже головы не повернув в их сторону. О чём тут петь? Российский император Александр II, создавая в 1864 году названную службу, тоже о песнях думал меньше всего. До самой своей трагической гибели он реформировал государственную систему – и появление нотариата стало частью немаловажных преобразований. В нынешнем году исполнится 155 лет, как государь подписал соответствующий указ.

БОЛЬШЕВИКИ функции нотариата возложили на исполнительную власть, а контролировалась его работа Министерством юстиции. В 1993 году, после развала Советского Союза, экономика стала другой, гражданские правоотношения сильно изменились – и содержать нотариусов на государственной службе, видимо, стало совсем не выгодно. К тому же возникла необходимость привести весь гражданско-правовой оборот в соответствие с экономическими условиями. Назрела потребность в независимом лице, обеспечивающем защиту законных прав и интересов граждан и организаций, а главное – самостоятельно несущем за это ответственность. Так Верховный Совет Российской Федерации принял «Основы законодательства о нотариате», которые фактически действуют до настоящего времени.

В нашей области нотариальная палата появилась позже, в 1996-м. До тех пор параллельно существовали как государственные, так и частные нотариусы, но, как говорят ветераны службы, у народа к частникам большого доверия не наблюдалось. Последним государственным нотариусом в ЕАО была Галина Долгирева. Свою деятельность она осуществляла в Ленинском районе. Уйдя на пенсию, перешла работать в частную нотариальную палату. Тогда округ стал обслуживать частный нотариус, который и по сей день работает на этом участке, Юлия Самкова. Первой нотариальную палату ЕАО возглавила Наталья Букатова. Потом – Валерий Дранников. В 1997-м председателем стала Анна Гуршпан, дочь легендарного фронтового разведчика, а в мирной жизни – Героя Социалистического труда, председателя колхоза «Заветы Ильича» Владимира Пеллера. Спустя 20 лет, в 2017 году, на место матери пришла её дочь Влада, выпускница Дальневосточного государственного университета.

НЫНЕШНИЕ нотариусы всего лишь «правнуки» нотариальной службы, созданной государевым указом, но насколько велика временная, процессуальная и техническая пропасть между основателями и их потомками. Об этом я беседовал с президентом нотариальной палаты ЕАО Владой ЕВТУШЕНКО (в девичестве – Гуршпан).

– Влада Маеровна, не совсем понятно, почему наше государство отказалось от «своих» нотариусов? Чем надёжнее частные?

– Государственные нотариусы были неплохие, но и требования к ним предъявлялись не слишком высокие. Например, для нотариуса необязательным было высшее юридическое образование. Он не нёс личной ответственности за свою работу, за его действия отвечало государство. Соответственно и взыскать какой-либо ущерб, причинённый в результате ошибки нотариуса, можно было только с государства, которому доказать его вину, как известно, практически невозможно.

– Но оно иногда платит гражданину за вред, причинённый госслужащими, например, за незаконный арест...

– В этом всё и дело. Частный нотариус обязан страховать свою деятельность и отвечать за неё. Он должен систематически повышать за свой счёт квалификацию, содержать нотариальную контору, помощника, приобретать необходимые информационные программы. Избавившись от довольно затратной обузы, государство ещё и в плюсе остаётся за счёт налогов, уплачиваемых нотариусом. При этом он сильнее, чем кто бы то ни было, дорожит своим местом, старается делать всё максимально законно, поэтому эффективно реализует интересы лиц, к нему обратившихся.

– Насколько я помню, на территории области только представители ФСБ и нотариата не привлекались к уголовной ответственности. Под суд попадали полицейские, сотрудники следственного комитета и даже работники прокуратуры.
– Как говорится, слава богу, что нас такие проблемы не коснулись. За период моей работы мне ни от кого не поступали сомнительные предложения и самой никогда не приходило в голову совершить что-то незаконное. Есть определённые органы, внимательно надзирающие за нашей деятельностью, и вряд ли кому из моих коллег захотелось бы рисковать. У нас слишком маленький, а потому очень прозрачный регион.
– Встречались ли в вашей практике попытки граждан обмануть нотариуса в корыстных целях?

– Конечно. Совсем недавно к одному из наших нотариусов обратилась женщина с вопросом о принятии наследства. Она представила документы о том, что является супругой наследодателя. Сделав соответствующие запросы, нотариус выяснил, что брак между ними давно расторгнут – и за-явительница не имеет права на наследство. Она таким образом намеревалась обмануть других наследников и нотариуса с целью получения имущественной выгоды, а именно незаконно получить долю в квартире умершего мужа, с которым давно была в разводе. Нотариусом не только были пресечены её действия, но и направлено заявление в полицию для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Довольно часты попытки одного из супругов продать квартиру без ведома второго. Здесь люди тоже идут на различные ухищрения.

– В 1995 году прокуратурой Биробиджанского района расследовалось уголовное дело об убийстве водителя, занимавшегося частным извозом. Когда преступники были задержаны, у них обнаружили бланк с печатью одного из наших нотариусов. На нём убийцы от имени потерпевшего заполнили генеральную доверенность на похищенный автомобиль. Это позволило им беспрепятственно пользоваться машиной и даже продать её. Как такое могло произойти?
– Не факт, что бланк не был подделан. В те годы это было легко. До того как у нас появилась электронная информационная система нотариата, куда мы вносим все документы, фальшивок, особенно доверенностей на автомобили, выявлялось очень много. Мы чуть ли не ежедневно изымали их и передавали правоохранителям. В последний раз, два года тому назад, нотариус в Николаевке обнаружила поддельный бланк. Впоследствии компетентными органами было установлено, что его изготовили в Китае. На нём были даже водяные знаки. В случае хищения бланка у нас мы незамедлительно обращаемся в полицию.

– Порой сделки совершаются людьми, которые не отдают себе отчёт в своих действиях. Как вы поступаете?

– Если мы визуально можем определить, что это так, по закону у нас два варианта. Первый – отказать в совершении нотариального действия, второй – отложить его с постановлением о необходимости психолого-психиатрической экспертизы. Однако мы не входим в круг органов, наделённых правом её назначения. Человек, желающий доказать свою адекватность и совершить нотариальную сделку, должен сам обратиться в экспертное учреждение, которым является психиатрическая больница. После обследования подэкспертный получает заключение врачей, может ли он совершать сделку, и предоставляет его нам. Нередко мы разъясняем заявителям об их праве решить вопрос через суд, то есть лишить человека дееспособности, стать его опекуном и законно совершать нотариальные сделки. Вообще же нотариус несёт ответственность лишь в тех случаях, когда оформил сделку человеку, лишённому дееспособности по решению суда. При других обстоятельствах, если неадекватность лица была временной и неочевидной, он от неё освобождается, поскольку не обладает специальными медицинскими познаниями.

Вот, оказывается, насколько сложна и непредсказуема работа специалистов, которые ежедневно приступают к работе в скромных офисах, именуемых нотариальными конторами. О них не пишут песен, разве что в праздничные дни на так называемых междусобойчиках коллеги исполнят что-нибудь шуточное и весёлое, но это исключительно для «внутреннего употребления».

Александр ДРАБКИН