НАШИ ЛЮДИ

Память без орденов

О лейтенанте пехоты Абдул-Халике Какраеве, который так и не обмыл две боевые награды

Всегда думал, что наши дети, чтоб они были нам здоровы, о Великой Отечественной войне будут вспоминать лишь на экзаменах по истории, как мы, например, о Куликовской битве или Бородинском сражении. Про внуков уже молчу: у них в компьютерах и телефонах «стрелялки», где нет горя, запахов крови и дыма. Я же из поколения, рожденного в 50-е – мы слышали о войне от её участников. Фронтовиками были родители некоторых моих ровесников. Взять хотя бы наш 10-й «Б» класс выпуска 1975 года второй биробиджанской школы. Дядя Паша Курков, отец моего покойного друга Серёги, прошел всю войну водителем, папа Серёжи Заровняева – фронтовой медбрат. Их иногда приглашали в школу, просили рассказать о тех страшных событиях, но не ахти какими они были рассказчиками. Дядя Лёня Какраев, отец моей одноклассницы Людмилы, в нашем классе не был ни разу. Люда говорит, он приходил раньше, когда она училась не с нами – видимо, поэтому я не слышал его выступлений, хотя самого дядю Лёню помню хорошо.

ОН ЖИЛ в соседнем доме – № 23 на улице Шолом-Алейхема. К стыду своему, я даже не знал его настоящего имени отчества – Абдул-Халик Гамзатович. На праздники пиджак его звенел множеством медалей, и этот звон каждое 9 Мая напоминал всем нам, что дядя Лёня воевал. Старики в этот день были не просто празднично одеты, но и счастливы по-особенному. Они, кстати, вовсе не казались нам стариками: дядя Наум Рабичев, дядя Гриша Глухов, дядя Лёня Какраев (Абдул-Халиком его никто не называл)... Сколько раз я видел их, забивавших «козла» в старой беседке под тополями, иногда слышал разговоры: там всё больше было про работу, про их завод силовых трансформаторов, а про войну – почти ничего. Помню почему-то, как дядя Наум сказал, что «человек может жить и без жопы». Все были в курсе, что на фронте ему вырвало часть ягодицы, но он жил как все, только хромал сильно. А дядя Лёня носил в глазу металлический осколок, но это мы только потом узнали, после его смерти.

Сейчас Людочка Какраева сама уже бабушка, растит и воспитывает внуков. Мы, встречаясь в последнее время, о внуках только и ведём беседы, а тут вдруг заговорили о её отце, умершем 91-летним в 2006 году. Одноклассница мне рассказала, что старик так и не дождался получения орденов, которыми был награждён за военные заслуги уже после Победы. Долго в те годы по кабинетам кадровиков ковыляли соответствующие документы, а после у чиновников не всегда доходили руки до вручения наград. Солдаты и офицеры же разъезжались по городам и весям строить новую, честно завоеванную жизнь. Им тоже не до наград тогда было.

КАКИМ-ТО ЧУДОМ в семье сохранилась учетная карточка члена КПСС Абдул-Халика Какраева. Там на 11 страницах красивым каллиграфическим подчерком изложена целая жизнь советского солдата, лакца по национальности (лакцы – один из коренных народов Северного Кавказа). Абдул-Халик родился 21 сентября 1915 года в селе Бурши Лакского района Дагестана. Его и старшую сестру Хатиму воспитывала одна мать, но и она умерла рано. Детство нашего героя было пастушьим, горным и, стало быть, обычным для того времени и тех мест. Начальное образование, четыре класса, он получил там же. Детям Какраева достоверно известно, что в раннем возрасте он научился от кого-то хорошо стрелять. Кто был тем наставником, они так и не узнали, однако дальнейшая биография отца покажет, как пригодилось ему на фронте умение точно поражать цель. В 16 лет в станице Прохладной Кабардино-Балкарской АССР он стал рабочим-лудильщиком артели «Красная звезда», тогда же и закончил восемь классов начальной школы.

В ФЕВРАЛЕ 1942 года его призвали в армию и отправили на Брянский фронт. Там красноармеец Какраев стал снайпером. О нём даже написали во фронтовой газете «За Родину». За несколько дней сражений, как сообщил военный корреспондент, наш боец уничтожил более 10 фашистов, но сам был ранен, лечился в госпитале. Тогда на его гимнастерке появилась первая боевая медаль «За отвагу». В 1943-м, после окончания офицерских курсов, он получил звание младшего лейтенанта, чуть позже на погоны легла ещё одна звездочка. Как следует из офицерской книжки, Какраев был ранен четыре раза, в том числе в 1944 году в Бресте, в 1945-м оказался в куйбышевском госпитале. После недолгих госпитальных лечений – снова возвращение на фронт. О Великой Победе Абдул-Халик узнает, тоже находясь на госпитальной койке в Гданьске. Однако в мае 45-го война для него не закончилась. Он успел ещё повоевать на Дальнем Востоке, а затем продолжил службу в должности офицера в подразделении, обес-печивающем охрану военнопленных. По долгу службы и по собственным глубоким человеческим мотивам он переписывался с родителями подчиненных, благодарил их за воспитание сыновей и получал ответы. Сейчас строки из этих писем выглядят неестественными и высокопарными. Но писались они фактически в другой жизни, где вера была истинной и непоколебимой, той самой, что поднимала в атаку, и только огонь и металл могли остановить и уложить в землю. Одно из таких писем мне принесла Людмила. «Мы, родители Зосимова Николая Егоровича, глубоко благодарим вас за воспитание его на военной службе в вашей части как стойкого воина наших необъятных просторов Страны Советов. С утерей нашего любимого вождя, учителя и полководца генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина мы уверены, что наш сын отдаст все свои знания делу служения Родине в защите советских рубежей». Старик гордился такими посланиями, хранил их и дорожил, как наградами.

В 1946 ГОДУ в Приморье он наконец-то встретил будущую супругу Марию. Женился и после увольнения в запас по состоянию здоровья (дали знать фронтовые ранения) в 1955 году вместе с нею уехал в Биробиджан. Он совсем не знал этого города, но один из фронтовых друзей позвал его: дескать, здесь, на заводе силовых трансформаторов, очень может пригодиться его довоенная специальность лудильщика. Так оно и вышло. Абдул-Халик ничего не умел делать плохо. Здесь получил работу, квартиру, вырастил двоих сыновей и двух дочерей, и, хоть до самой смерти говорил по-русски с дагестанским акцентом, все его понимали и уважительно слушали. Дядя Лёня не был высок ростом и могуч в плечах, но именно он, рядовой рабочий, на праздничных демонстрациях нёс впереди парадной колонны заводское знамя. Люда рассказывала мне, что о своих боевых наградах он слышал, куда-то писал письма, но не получал ответов на них. Фронтовик Абдул-Халик Какраев так и не успел надеть на праздничный пиджак ни одного своего заслуженного боевого ордена, если не считать, конечно, ордена Великой Отечественной войны» I степени, который ему вручили в 1985 году.

АБДУЛ-ХАЛИК ГАМЗАТОВИЧ умер в 2006-м и был похоронен с воинскими почестями, а спустя 12 лет, накануне 75-летия Великой Победы, правнук его, хабаровский школьник Максим, на сайте «Память народа» нашел имя прадеда, после чего дети, внуки и правнук снова начали писать письма в военкомат. Ответы пришли не сразу и были встречены поздней радостью и горечью одновременно. Военные чиновники сообщали, что 19 мая 1945 года приказом № 0153 командира 186-й стрелковой дивизии Абдул-Халик Какраев награждён орденом Красной Звезды, а 6 августа 1946 года Указом Президиума Верховного Совета СССР – орденом Красного Знамени. Был бы жив дядя Лёня, может, и рассказал бы, за что награжден, но минуло 14 лет с того времени как его похоронили. Самих орденов в наличии уже не оказалось, только орденские книжки вручили в военкомате детям командира стрелкового взвода Какраева. Будь сами эти боевые награды, их можно было бы опустить в стакан с водкой и обмыть по старой фронтовой традиции, но время вспять уже не повернёшь. Не отливать же ордена ради награждения всего лишь пехотного лейтенанта...

Александр ДРАБКИН

ДЭК-МИР

Полезные услуги

Расписание транспорта