Однако

Без цветов и почестей

провожают девятую школу

Начало см. на 1-й стр.

Может быть, эта школа и дотянула бы до своего 90-летия, если бы не один из её же выпускников, увидевший трещину на стене здания и, бдительный, как юный пионер, сообщивший о факте куда следует. Пригласили специалистов, которые рекомендовали объявить строению исключительный приговор – снести! Потом были долгие споры, собрания, заседания, но уже никто и ничего не смог изменить: не нашлось обладающего необходимыми полномочиями человека, готового взять на себя ответственность. Выигравшие соответствующий конкурс челябинские предприниматели наняли местных строителей и приступили к сносу. Два мощных экскаватора, опустив железные ковши, зачерпнули первые обломки гордости и памяти сотен биробиджанцев.

 06

– МОГЛИ БЫ хоть плиты перекрытия снять аккуратно – глядишь, кому-нибудь да пригодились бы, – посетовал один из экскаваторщиков.

А побывавший тут выпускник «девятки» Наум ЛИВАНТ, инженер по специальности, так и вовсе заявил, что школу сносят без учета строительных норм и правил, а есть, между прочим, порядок и технологии...

Наум Беньаминович известен в нашем городе как автор и исполнитель собственных песен и... гимнов – так он называет произведения, посвящённые какой-либо организации или предприятию. Здесь, на месте разрушения любимой школы, Наум признался, что первые песни начал писать в походах, которые организовывал легендарный Давид Шуриц, работавший в те годы преподавателем физкультуры. Как иногда хоть и неисповедимы, но схожи пути человеческие. Я свои первые стихи тоже стал рифмовать в походах, куда водил меня Давид Абрамович (правда, к тому времени, он уже сменил род занятий). Я даже боюсь хоть ненадолго остановиться на образе любимого всеми Шурица, иначе вообще забуду, о чём собирался писать. Между тем Наум рассказывает мне о своем школьном выпуске:

– Вначале девятая школа была женской. К 1955-му году, когда я пошел в первый класс, она стала общей. До 1966-го, года нашего выпуска, там ничего не менялось, разве что благоустраивалась школьная территория, самое уютное и красивое место на которой занимал фруктовый сад. В городе мы были на слуху, мало в каком учебном заведении работали такие педагоги, как у нас. Кто мог не знать Давида Шурица или, скажем, Александра Аксельрода? Александр Викторович преподавал физкультуру, пение и вёл секцию бокса. Школа славилась туризмом. Мы отправлялись в походы пешком и на велосипедах по всей стране, нам покорялись дороги Дальнего Востока и Сибири. К каждому туристическому слету писались песни. Там, на привалах, у костров, я увлекся творчеством. Отдельная эпоха, звезда, солнечный луч школы – преподаватель французского языка Мария Майорова. Если постараюсь, вспомню с десяток наших выпускников, окончивших впоследствии факультеты иностранных языков. Я с того времени благодаря Марии Николаевне полюбил этот язык, пою песни и даже сам пишу их на французском. Мой брат Игорь, тоже выпускник нашей школы, закончил факультет иностранных языков в иркутском институте, а после преподавал русский в одном из парижских лицеев. Сейчас живет в Иркутске, создал свой лингвистический театр, в котором ставит спектакли на французском. Долгие годы в школе работала библиотекарем моя мама Полина Наумовна. Не могу не сказать, что моя одноклассница Майя Котлерман, многие годы отработавшая в журналистике, была редактором первого выпуска вашей газеты «Ди Вох». Я же получил в школе не только среднее образование, здесь я встретил свою жену Галину. Три года мы сидели с ней за одной партой, первой в третьем ряду. Из нашего класса образовались три семейных пары. Все мы, одноклассники, оставшиеся в живых, дружим по сей день.

07

Долго в нашей памяти будут жить друзья,

Школьные товарищи и учителя,

Первые признания, горечь первых ссор,

В тополя укутанный тихий школьный двор.

И свою девятую школу, где росли

Будем мы с ребятами помнить и вдали.

Наум Ливант. Девятой школе. 1966.

Глупая мысль ударилась о землю вместе с фрагментом крыши: хорошо, что сада уже давно нет. Всё и сейчас режут по живому, а так сносили бы ещё живые деревья...

Девятая школа – вечная и неотъемлемая забота Биробиджанской швейной фабрики: в её цехах девочки проходили производственную практику, любые школьные мероприятия становились частью фабричных хлопот, бригады закрепляли за классами. Скоро школа и фабрика станут похожими друг на друга, потому что все руины выглядят одинаково, с какой стороны на них не посмотри.

 08

ЛЮДМИЛА ЧИШЕВСКАЯ (в девичестве – ДМИТРИЕВА) – выпускница 1972 года – бережно листает школьный альбом. Ей не жаль, если кто-то возьмет дорогую школьную фотографию, чтобы разместить в газете, просто показать всем, кому интересно. На первой странице – фото классного руководителя Марии Николаевны Майоровой. Телефон Людмилы мне дал её одноклассник и мой давний приятель Михаил ЗАРИДЕР. По его мнению, именно она – бессменный организатор всех школьных мероприятий и встреч – как никто сможет рассказать о самом красивом времени их детства и юности.

– Слово «школа» мне может вовсе не говорить ни о чём, – делится Людмила Дмитриевна. – Другое дело, если звучит словосочетание «девятая школа» – и это уже другая жизнь, иная вселенная. Смотрю альбом с фотографиями – и понимаю, что, оказывается, знаю по именам всех мальчишек и девчонок даже из параллельного класса, а всех учителей – по имени и отчеству. При встрече мы не просто обмениваемся дежурным «Как дела?» – насколько позволяет время, обязательно «ныряем» туда, в детство. Когда получаю поздравления с праздниками от одноклассников, показываю их внукам и желаю им дожить до такого же времени, когда тебя даже через 40 лет будут вспоминать те, кто сидел за соседними партами. Для нас было очень важно оставить свой след в городе. Мой 10-й класс посадил тополиную аллею на улице Пионерской, там же мы закопали бутылку из-под шампанского с запиской в наше будущее. Спустя 20 лет подъехали к этому дереву, лопаты у нас были, но копать не стали, решили подождать ещё 15 лет. Мы помним это дерево, напротив него сейчас магазин. Я зашла к продавцам и попросила, если вдруг будет благоустраиваться территория, пусть позвонят мне, прежде чем кто-то примется сносить деревья.

В десятом классе мальчишки написали стихотворение, которое мы вспоминаем при каждой встрече:

Окончим школу скоро, разъедемся тогда

Кто в Киев, кто в Тбилиси, короче, кто куда.

Пусть не гладка дорога всегда будет у вас.

В плохие те минуты вы вспоминайте нас.

Как хорошо дружили, как спорили порой,

Как вместе воду пили, в походе, за горой…

Я читала вашу книжку «Песни моих улиц» и наткнулась на фото Володи Землянского. За ним как ветер летели все приключения и происшествия. Впервые после окончания школы я увидела его возле культпросветучилища на маленьком самокате. Это был прежний Землянский, но уже преподаватель и режиссёр народного театра.

 09

МЫ СНОВА листаем альбом и находим снимок Миши Заридера. Без хотя бы одной из его баек это повествование будет неполным. Умеет Миша увидеть то, на что другие вовсе не обратят внимания. Девятая школа в его изложении звучит особой неповторимой музыкой.

– Был у меня школьный друг, – рассказывает Михаил Айзикович, – Миша Турок, который однажды из Михаила Израилевича Турока превратиться в Михаила Ильича Турова. Перед отъездом в Израиль всё вернул на свои места, но это другая история. В фойе, прямо на входе в девятую школу, на табуретке стоял металлический бачок с холодной питьевой водой, а рядом – алюминиевая армейская кружка. Ею набирали воду из бачка и пили. Так вот однажды, только мы вошли с Мишкой в школу, он налил воды, отпил немного, а после подбросил кружку вверх, чтобы было время выскочить за дверь, но кружка почему-то изменила траекторию полета и опустилась на голову моего друга. Нужно было видеть его мокрое лицо и одежду! Мне, кстати, тоже досталось. А главное, вместе с неудачливым шутником тоже пришлось убегать. Сейчас, в период пандемии, я вспомнил эту историю. Думаю, нынешние сотрудники Роспотребнадзора при виде того бачка и той кружки просто упали бы в обморок. А тогда никто ни разу не обкакался и даже не простыл.

МОЙ ДРУГ Владимир ГУЗМАН, выпускник девятой школы, не отличник, но в те годы хороший спортсмен, игравший в сборной города по баскетболу, от легендарной Марии Николаевны Майоровой получил прозвище Шнорант. Почему такое, он и сам не знает. Солидный человек, талантливый оперативник, подполковник милиции в отставке, нотариус, а после – руководитель областного бюро по оказанию бесплатной юридической помощи, мог бы и постесняться озвучивать вслух это детское свое прозвище, но тогда это был бы не Гузман. Вот его очень короткая исповедь о любви к школе.

– Я пришел сюда учеником третьего класса, до этого ходил в первую, – так начал свою симпатичную историю Владимир Элиевич. – Однажды на перемене учительница попросила меня принести большую карту из кабинета географии. Школа хоть была и маленькая, но где располагался тот кабинет, я не знал. Иду по коридору, спрашиваю старшеклассника: «Где кабинет географии?», а он мне отвечает: «Зайди вон в тот класс и попроси карту у Пумы Леопардовны». Пока я бегал, прозвенел звонок на урок, я захожу в тот самый класс и, обращаясь к учителю, говорю: «Пума Леопардовна, дайте, пожалуйста, мне карту». Педагог, видимо, зная своё прозвище, но поняв, что я, недомерок, воспринял всерьёз чью-то шутку, спокойно, не моргнув глазом, отдала мне карту и даже не сделала замечания. К сожалению, имени её не помню.

Я очень боялся высоты. В школе не было полноценного спортивного зала, на первом этаже объединили два или три класса, из которых сделали спортзал. Тогда практиковали на праздники разные показательные выступления. На одном из них я должен был находиться на самом верху двух лестниц, которые держали старшеклассники, я ж сам держался за потолок – страшно было! И тем не менее при отсутствии нормального спортзала мы завоевывали множество кубков по разным видам спорта. Когда выиграли межшкольные соревнования у 4-й школы, бежали с «Лукашей» с радостной победой, а ещё бежали – чтобы местные побежденные пацаны не настучали нам по голове.

Мой классный руководитель Мария Владимировна Кардунер, учитель физики, была просто суперпедагогом и чудесной женщиной. Она жила по соседству от нас и во дворе разговаривала с нами как мама или как близкая родственница. Она могла заявить кому-то: «Попроси маму, чтобы поменяла тебе». А что за сказка учитель французского Мария Николаевна Майорова! Однажды, при моем переходе из 9-го в 10-й класс, она оставила меня на осень, но на экзамене поставила мне четвёрку и сказала моей маме: «Пусть это поможет Володе поступить в институт и стать учителем физкультуры». Учителем я не сделался, но люблю своего учителя по-прежнему. Когда я демобилизовался, по дороге домой наведался в школу. Был июнь, шли экзамены, коридоры были пусты. Я поднялся на второй этаж – и первое, что услышал, был её голос: «Здравствуй, Шнорантик!». Я два года не был дома, но в тот момент был счастлив, словно увидел маму.

Куда бы ни звали пути, –

Был радостным солнечный круг.

Учитель – проверенный друг –

Помог нам мечту обрести…

Елена Демура, выпускница 1975 года. Признание (памяти Марии Николаевны Майоровой).

Скорее всего, девятой школы больше никогда не будет, как не стало однажды школы № 2. Некоторым не объяснишь: так равнодушно мимо чужих могил ходят те, кто пришел на кладбище лишь в силу служебной необходимости. И только до своих людей долетит теплый свет нехитрых искренних стихов.

Александр ДРАБКИН

ДЭК-МИР

Полезные услуги

Расписание транспорта